|
Выпуск #57 Богданов А.А. |
|
Anaesthesia vol 60, No 5, May 2005 |
|
Редакторская
статья номера рассматривает вопросы
седации и роль анестезиолога при
проведении радиологических
исследований (C.J. Peden " Anaesthesiologist and
sedation in the radiology department: involved or left behind?" pp
423-5). Суть проблемиы заключается в том,
что с 2000 года было зарегистрировано 303
летальных исхода при проведении
инвазивных процедур в радиологии.
Вопрос, задаваемый автором статьи –
как бы относились к такого рода данным,
если бы эти летальные исходы случились,
например, в акушерстве? Нужна ли
анестезиологическая помощь в
радиологии? Автор отмечает, что
наиболее сложные процедуры (а именно –
в нейрохирургической и педиатрической
практике) как правило обеспечены
анестезиологом, так как эти процедуры
проводятся либо с применением седации,
либо когда больной полностью
анестезирован.
В результате длительных дискуссий была создана комиссия (как обычно), которая проанализировала ситуацию и опубликовала следующие рекомендации:
соответствующих колледжей. Автор заключает, что если анестезиологи не будут более вовлечены в проведение инвазивных процедур в рентгенкабинете, то результаты могут быть плачевными. Вопросы послеоперационной дрожи все еще изучаются, что, наверное, указывает на отсуствие универсального и эффективного решения проблемы. K.D. Rohm et al ("Physostigmine for the prevention of postanaesthetic shivering following general anaesthesia – a placebo-controlled comparison with nefopam" pp 433-8) провели сравнение использования физостигмина, нефопама и плацебо для контроля послеоперационной дрожи. Первые два препарата существенно снижали частоту дрожи по сравнению с плацебо. При этом нефопам также снижал частоту тошноты и рвоты. Авторы заключают, что физостигмин является недорогой и эффективной альтернативой нефопаму. Контроль гемодинамики про проведении операции по удалению феохромоцитомы всегда был довольно сложной проблемой. G.Lebuffe et al ("The effect of calcium channel blockers on outcome following the surgical treatment of phaechromocytomas and paragangliomas" pp 439-44) провели исследование по использованию блокаторов кальциевых каналов при операциях этого рода. Заключение: использование только блокаторов кальциевых каналов в периоперативном периоде не позволяет избежать всех гемодинамических изменений. Однако их применение сопровождалось низкими показателями летальности. S. Bowrey et al ("A comparison of 0.2 and 0.5 mg intrathecal morphine for postoperative analgesia after total knee replacement" pp 449-52) сравнили эффективность 0,2 и 0,5 мг морфина при спинальном введении на послеоперационное обезболивание после артропластики коленного сустава. Авторы заключили, что использование 0,5 мг морфина позволяет добиться лучшего качества послеоперацонной аналгезии в первые 24 часа по сравнению с 0,2 мг без увеличения частоты побочных эффектов. Другая работа из серии изучения адьювантов при проведении спинальной анестезии представлена S. Lane et al ("A comparison of intrathecal fentanyl and diamorphine as adjuncts in spinal anaesthesia for Caesarean section" pp 453-7) изучали применение фентанила или диаморфина как адьювантов при спинальной анестезии для Кесарева сечения. Результат неудивителен: диаморфин предоставляет значительно лучшуе интра- и послеоперационную аналгезию по сравнению с фентанилом. А кто сомневался? В этом номере журнала представлены две обзорные статьи. И если первая из них (J. J. Pandit "Effect of low dose inhaled anaesthetic agents on the ventilatory response to carbon dioxide in humans: a quantitative review" pp 461-9) "Эффект низких концентраций вдыхаемого летучего анестетика на дыхательный ответ на концентрацию двуокиси углерода» прездставляет интерес в основном академический, то вторая статья (S. R. Wilson et al "Management of subarachnoid haemorrhage in a non-neurosurgical centre" pp 470-85) «Лечение субарахноидального кровоизлияния вне нейрохирургиеского центра» как мне кажется представляет значительный интерес всем, связанным с интенсивной терапией. |
|
British Journal of Anaesthesia vol 94, No 5, May 2005 |
|
Редакторская
статья номера (D.R. Spahn et al "Is recombinant F7a the
magic bullet in the treatment of major bleeding?" pp 553-5)
посвящена теме, с которой мы
сталкиваемся к сожалению слтшком часто.
Кровотечение. Речь идет об
относительно новом препарате –
рекомбинантный активированный фактор 7
– который обещает многое в лечении
кровотечений.
В норме он циркулирует в крови в небольших количествах и при повреждении сосудистого ложа связывается с тканевым фактором. Далее следует довольно сложная цепь реакций, на которой я не буду останавливаться. Важно следующее – при введении экзогенного Ф7 возможно взрывообразное высвобождение тромбина и перехода фибриногена в фибрин с образованием тромба. В печати уже имеется достаточное количество сообщений об успешном применении препарата при казалось бы неотвратимых ситуациях. Проблема теперь состоит в том, чтобы получить информацию, основанную не на отдельных случаях, а на более системном подходе к проблеме. Добавляя ложку дегтя в бочку меда, совсем недавно появились сообщения об отсутствии эффекта и даже осложенниях от применения препарата после его применения при кровотечении. Поэтому в ситуации, когда имеется трудноостановимое кровотечение у клинициста нет четкого представления об эффективности препарата. Имеются теоретические научные предпосылки полагать, что Ф7 может быть эффективным и полезным в лечении кровотечения. Однако до настоящего времени опубликовано только два рандомизированных контролированных исследования, отвечающих необходимым стандартам. В одном из них при операциях на простате относительно небольшие дозы Ф7 снижали кровопотерю почти на 50 %. Однако такие же и большие дозы при операциях на печени не были эффективными в снижении кровопотери. Еще одно исследование опубликовано в этом номере журнала. В заключение автор говорит, что Ф7 наверняка является очень мощным препаратом, однако его эффективность в реальных клинических условиях (за исключением врожденным нарушений коагуляции) остается малоизученной. То есть, как обычно, необходимы дальнейшие исследования. Обзорная статья номера (A.T.P. Skrabanja et al "Potential value of adenosine 5-nrophosphate (ATP) and adenosine in anaesthesia and intensive care medicine" pp 556-62) посвящена теме, когда-то обсуждавшейся на нашем Форуме – применению АТФ и аденозина в анестезиологии и интенсивной терапии. Статья большая и интересная с заключением, что АТФ может представлять собой ценное дополнение к арсеналу анестезиолога. Интересная работа прислана из Швейцарии (C. Madjdpour et al "Molecular weight of hydroxyethyl starch: is there an effect on blood coagulation and pharmacocinetics?" pp 569-76), в которой авторы попытались проследить влияние молекулярного веса переливаемого препарата крахмала на его фармакокинетику и влияние на свертывание крови. Сравнивались препараты HES 500, 900 и 130. Как и ожидалось, молекулярный вес препаратов HES не оказывает влияния на свертываемость крови. Однако больший молекулярный вес сопровождается более длительным плазмозамещающим эффектом. Как я уже говорил, статья на тему клинического применения Ф7 опубликована в этом номере журнала (R. Raobaikady et al "Use of activated recombinant coagulation factor 7 in patients undergoing reconstruction surgery for traumatic fracture of pelvis or pelvis and acetabulum: a double-blind, randomised, placebo-controlled trial" pp 586-91). Авторы провели двойное слепое рандомизированное исследование эффективности препарата при реконструктивных операциях после переломов таза и/или ацетабулум. Вывод: у этих больных при проведении нормального хирургического гемостаза не наблюдается снижения периоперативной кровопотери после применения Ф7. Зато в акушерстве (J. Ahonen et al "Recombinant factor 7 for life-threatening post-partum haemorrhage" pp 592-5) авторы на основании применения препарата в 12 случаях тяжелого послеродового кровотечения заключают, что получили положительный эффекти, хотя и в дополнение к хирургическим методам лечения. Кроме того, по их мнению, остановка кровотечения может быть не окончательной и в некоторых случаях все же пришлось проводить эмболизацию сосудов. Неожиданное продолжение темы «Пропофол в педиатрии». S.A. Prins et al ("Propofol 6% as sedative in children under 2 years of age following major craniofacial surgery" pp 630-5) провели сравнение седации пропофолом и мидазоламом у детей до 2 лет после больших черепно-лицевых вмешательств. Пикантность ситуцаии заключается в том, что именно для седации, и именно у детей младше 3 лет пропофол не рекомендовался! Так вот, результаты исследования показали, что никаких нежелательных эффектов в результате инфузии 6% (!!!) раствора препарата от 6 до 18 часов в этой группе больных не было найдено. Ответ на вопрос или дебаты будут продолжаться дальше? |
| Архив [#1] [# 2] [# 3] [#4] [#5] [#6] [#7] [#8] [#9] [#10] [#11] [#12] [#13] [#14] [#15] [#16] [#17] [#18] [#19] [#20] [#21] [#22] [#23] [#24] [#25] [#26] [#27] [#28][#29] [#30] [#31] [#32] [#33] [#34] [#35] [#36] [#37] [#38] [#39] [#40] [#41] [#42] [#43] [#44] [#45] [#46] [#47] [#48] [#49] [#50] [#51] [#52] [#53] [#54] [#55] [#56] |
|
Последнее
обновление
27 августа 2005 г. 18:11
|